Глава 1.
Однажды, бродя по любимой авторазборке, я заметил необычный автомобиль. Среди груды металлолома и разобранных агрегатов стояла старая, но полностью укомплектованная Audi 200. На лобовом стекле, прижатый дворником, красовался кусок картона с надписью: «Только целиком! Доки есть». Я никогда не питал слабости к «двухсоткам» из-за их сложной конструкции и высокого налога, поэтому, когда машина внезапно исчезла, я не испытал ни малейшего сожаления. Владелец разборки, Коля Никитин, как-то раз в беседе поведал мне удивительную историю, связанную с этим автомобилем…
Охота за старым железом
Коля неспешно ехал по городской улице, пролегающей через район старых домов. Его опыт подсказывал: где старые дома — там и старые машины. Будучи разборщиком, он постоянно нуждался в притоке «железных коней», желательно приобретенных по минимальной цене. Каждое утро начиналось с просмотра сайтов объявлений — для него это было то же, что для банкира чтение Financial Times. Хотя, читают ли современные финансисты газеты, Николай точно не знал, но сравнение казалось удачным. Иногда по объявлению удавалось «отхватить» что-то стоящее, но куда выгоднее было внушить потенциальному продавцу мысль избавиться от хлама ещё до того, как она придёт ему в голову. Тогда и цена оказывалась самой справедливой.
У Николая был список «кандидатов» — автомобилей, доживавших свой век. Он выжидал момента, когда тот или иной экземпляр «дозреет» до состояния, позволяющего купить его по цене металлолома. По возможности он выяснял контакты владельцев, но не торопил события. В основном приходилось иметь дело с людьми не от мира сего. Нормальный человек не станет месяцами наблюдать, как его машина разлагается на части. Он продаст её, пока она ещё похожа на автомобиль и за неё можно что-то выручить. Истинный же чудак способен годами хранить своё «сокровище» во дворе, но однажды наступает момент просветления, и ржавая груда металла отправляется на разборку. Чаще всего — за копейки или вовсе даром. Если, конечно, к тому времени от неё ещё что-то останется.
В тот день Коля направлялся к жёлтому панельному дому. Ещё осенью он приметил там какую-то «Ауди-сигару» и по ряду признаков предположил, что вскоре она надолго припаркуется у этого дома. Так и случилось — машина простояла всю зиму, а теперь, оттаяв из-под снега, была готова к оценке. Настало время нанести визит и определить, какую ценность она представляет для разбора и на какую сумму можно сторговаться.
Встреча у панельки
Audi стояла именно там, где он видел её прошлой осенью, на обочине у пятиэтажки. За зиму машине явно стало хуже: три колеса спущены, стекло задней двери приоткрыто, лючок бензобака зияет пустотой. «Минус бензобак», — констатировал про себя Коля. Автомобиль вроде бы комплектный, но собран как плохая мозаика: неровные зазоры, криво стоящие бампер и фары, капот белого цвета, крыло фиолетовое, тогда как весь кузов тёмно-серый. Коля остановился, вышел из своей тоже старой и большой Audi и пошёл осматривать потенциального «донора».
Перед ним была Audi 200, судя по всему, в неплохой комплектации. Сквозь грязные стёкла угадывался кожаный салон. Все редкие, а значит, ликвидные детали, казалось, были на месте и в сносном состоянии: фары, бампер, диски…
— Нравится? Покупай! — раздался позади низкий звучный голос.
Его обладатель был хорошо знакомого всем типажа: лицо повзрослевшего хулигана, «реального пацана», ставшего пародией на самого себя. На нём, конечно же, был спортивный костюм, в руке — дымящаяся сигарета. «Спортсмен-курильщик», — всплыл в памяти эпитет, брошенный много лет назад учительницей литературы, языка которой боялись даже отъявленные сорванцы. Сам Коля с русским теперь был в полном порядке. Обладатель впечатляющего баритона вышел из тени подъезда. Глубокие морщины, бывалый нос, коричневые зубы и полная гармония с собой и миром. Как ни странно, на нём были очки в металлической оправе, слегка смягчавшие суровый и одновременно комичный облик. Этот человек вызывал чувство опасности, но сейчас, судя по всему, пребывал в добром расположении духа — сказывался первый по-настоящему тёплый день, яркое солнце и наполовину опустошённая бутылка пива. Ну и, конечно, денежный интерес.
— Это моя машина, я первый хозяин. Купил в Германии. Audi 200 турбо кваттро 1985 года. Турбина, интеркулер, две блокировки, кожа, полный электропакет. Климат-контроль, оцинковка кузова, CD-чейнджер на 12 дисков — установлен позже, но оригинальный. Беспроводной телефон и холодильник. Заводская тонировка, отделка нержавейкой и много чего ещё, — отчеканил продавец.
«Мели, Емеля, куплена в Германии», — подумал Коля, понимая, что на халяву здесь рассчитывать не придётся. За годы работы он наслушался самых невероятных баек, которыми обычно прикрывали желание завысить цену.
Будто почувствовав его сомнения, отставной бандит с голосом диктора Левитана наставил на него короткий палец с большим круглым ногтем и веско произнёс:
— Постой тут, я сейчас.
Коле пришла в голову странная мысль: сейчас самое время прыгнуть в свою «сотку» и уехать. Но с другой стороны — какие серьёзные поводы для беспокойства? Все продавцы автохлама в той или иной мере «сдвинутые», годы работы подтверждали это правило.
Документы и рукопожатие
Тем временем колоритный хозяин вернулся, держа потрёпанную пластиковую папку «Брауберг». То, что он оттуда достал, Коля узнал сразу — такие бумаги он видел у машин, пригнанных из Германии. Одна называлась «Kraftfahrzeugbrief», другая была сервисной книжкой. Взяв документы, Коля осторожно стал разбирать немецкие надписи: «Audi Zweihundert… 1986 Baujahr…». Затем изучил российское свидетельство о регистрации. Собственник — Штанинин Константин Георгиевич.
— Костя Штайнер, — Коля увидел протянутую для рукопожатия руку. Пальцы были вдвое толще и темнее его собственных, а ногти напоминали бильярдные шары — серые и блестящие. Пожатие подтвердило предположение: кулак из таких пальцев, должно быть, бил что надо. «Пить и курить не вредно», — здравствуй, Алла Викторовна. Но что поделаешь — в каждой работе свои издержки.
— Эту машину я лично пригнал из Германии в 1991-м. Тогда она выглядела лучше… как и я, — Константин замолк, выпуская дым через ноздри, видимо, погрузившись в воспоминания. Коля слегка отшатнулся — после той учительницы мысль о курении прочно ассоциировалась с дебилизмом — и сказал:
— Эту машину купит фанатик с горящими глазами, — и огорчился, услышав собственный голос. На фоне рокочущего баритона его высоковатый тембр звучал совсем по-пацански, без веса и значимости.
— Ты разбираешься в машинах, — начал Штайнер. («Точнее, разбираю их…», — мысленно добавил Коля.) — Ездишь на сотке, это вещь. И хочешь двухсотку, это правильно.
Штайнер взял паузу, неспешно сделав глоток пива и докурив сигарету. Коля ездил на «сотке» и мечтал о «двухсотке». Мечтал разобрать её, поднять денег на продаже редких запчастей, а кузов сдать в металлолом, если не найдётся покупателя. Всё верно, никаких противоречий.
— И у тебя мало денег, так? Иначе бы купил что-нибудь получше и не здесь, — продолжал Константин.
— С деньгами туговато, — голос Коли снова прозвучал слишком высоко, пришлось для значительности прокашляться.
— У меня есть деньги, — Константин докурил сигарету до фильтра, метко щелчком отправив окурок в лужу. — Дело не в деньгах. Сколько ты готов за неё дать?
Коля не любил таких вопросов. Впервые он по-настоящему задумался о покупке. Оценить состояние машины не составило труда: по сути, это был хорошо загримированный покойник.
— Вы хозяин, назовите свою цену.
Сейчас, ожидал Коля, последует рассказ про опции, большинство из которых не работают, про климат-контроль, который точно не работает, и про лихие заезды в девяностые. Таких историй он слышал множество. Однако хозяин удивил.
Условие: «Пока ездит — я живу»
— Дело не в деньгах, — Штайнер, очевидно, принимал решение, и принял его быстро. Видимо, сказывалась профессия. Кто долго думает, мало живёт. — Я готов отдать тебе машину очень дёшево, за ту цену, которую сам назовёшь, но с одним условием: она должна ездить. Ездить, а не стоять и врастать в землю, как сейчас. Пока она ездит, я живу. Вот какая штука, — закончил он, уставившись на Колю в ожидании вопросов.
— Вам очень дорога ваша машина, — нейтрально заметил Коля, подталкивая к подробностям.
— Мне дорога моя жизнь, вот и всё. Не то чтобы сильно дорога, но пожить ещё хочется. А это как-то связано с ней, — Константин кивнул в сторону старой Audi. Всё началось в девяностые.
В начале девяностых Константин Штанинин, впечатлённый поездкой на серой полноприводной Audi 200, приобрёл такую же. В довесок он получил предсказание, что жить ему суждено ровно до тех пор, пока жива эта машина. Если дословно — пока она ездит. Человек, сделавший предсказание, видимо, знал, о чём говорит: самочувствие и здоровье Константина находились в прямой зависимости от состояния автомобиля. Сейчас Audi была не в лучшей форме, а Константин тяжело болен. Чинить её сам он не мог — в технике не разбирался, он был бизнесменом от торговли. Однако, как выяснилось, не обязательно ездить на машине самому. Можно передоверить её в надёжные руки — он пробовал, и это работало. Главное, чтобы машина ездила, а кто за рулём — не так важно. Предсказание действовало буквально, и это было хорошо. Осталось найти ценителя марки, которому можно доверить автомобиль с уверенностью, что он не разобьёт его о первый столб и не сдаст в утиль. Деньги роли не играли. Так что если Николай желает купить машину, пусть назовёт цену, и эта цена будет окончательной.
Коля был авторазборщиком. Это был его хлеб. Поэтому он подумал и назвал свою цену.
Глава 2.
За тёплым мартом наступил удивительно холодный апрель. Летнюю ветровку пришлось повесить на дальний крючок. Отправляясь в дорогу, Коля надел пуховик и зимние ботинки. Был конец апреля, но всю ночь шёл снег, и можно было подумать, что на дворе февральская оттепель.
Заплатив за бензин, Коля вернулся к своему автомобилю — чёрной Audi V8, или «Фау», как её называли. С наслаждением потянулся, хрустнул позвонками, сел на нагретое сиденье. Повернул ключ, и мощный восьмицилиндровый мотор сдержанно рыкнул. «Фау», оставляя на свежевыпавшем снегу две чёрные полосы, стартовала от заправки. Ветер разогнал два облачка пара от выхлопных труб.
Эту «Фау» Коля караулил долго. Это была клубная машина. Парень-владелец не собирался её продавать, но, как это часто бывает, понадобились деньги. А может, у жены закончилось терпение, особенно если траты на запчасти превышали траты на супругу. Как бы там ни было, машину выставили на продажу. Коля позвонил, попросил забронировать до просмотра, но в ответ услышал: «Заберёт тот, кто приедет с деньгами». Что ж, может, так и лучше. Взяв нужную сумму (пришлось немного залезть и в семейный бюджет, но разве не он его наполнял?), Коля на электричке отправился в Россошь, где продавалась «Фау». Обратно он планировал вернуться уже на ней. Рискованно, но продавец уверял, что машина доедет куда угодно. И она действительно ехала. Когда-то шикарный седан, не растерявший обаяния и через четверть века. Самый быстрый серийный седан в мире. В своё время, разумеется.
Коля выехал на трассу и вскоре понял, что в машине он не один.
— Не оборачивайся, следи за дорогой, — послышался с заднего сиденья хрипловатый баритон. — Сегодня скользко.
Оборачиваться не было нужды. В панорамное зеркало отлично было видно пассажира, сидевшего сзади справа — для лучшего обзора дороги. Коля узнал продавца, у которого пару месяцев назад купил под разбор старую Audi 200. Правда, купил с некоторым обещанием, но мало ли кто, кому и что обещал. «Не обманешь — не продашь», — гласит пословица. А иногда, выходило, «не обманув — не купишь». Таковы правила игры.
Константин Штанинин, он же Штайнер, расположился на заднем сиденье, удобно откинувшись на спинку.
— Как вы здесь оказались? — осторожно спросил Коля. Ему стало не по себе, даже, честно говоря, он здорово струхнул.
— Сел, когда ты платил за бензин, — ухмыльнулся Константин. — Надеюсь, ты не будешь против, если я доеду с тобой до Воронежа.
— Я вас подвезу, конечно. Может, пересядете вперёд?
— Не волнуйся, я не собираюсь тебя душить или что-то в этом роде, — вздохнул Константин. — Ты ведь об этом беспокоишься?
Коля промолчал. Беспокоился, ещё как. Он не знал точно, кем был Константин, но университетским библиотекарем на пенсии тот точно не был.
— Меня беспокоит один вопрос, — продолжил Штайнер. — О моей машине, Audi 200. Что с ней?
— Частично разобрана, — попытался выкрутиться Коля, — для ремонта.
— А у меня другие сведения. Машина разобрана на запчасти, большая часть которых уже продана. Кузов готовится к поездке в чермет. Что скажешь?
— Я купил её у вас.
— Ты за кого меня тут держишь? — голос сзади изменился, в нём послышался звук, напоминающий лязг затвора. — Ты знаешь, кто я?
Коля краем глаза наблюдал в зеркало. Выражения глаз пассажира он не видел из-за размеров зеркала и нелепых очков, совершенно неуместных на таком лице. Сказанное явно не понравилось опасному пассажиру. Он весь подобрался. Стало ясно — будет ссора. А ссориться на высокой скорости за рулём — не лучшая идея, особенно когда сзади бывший бандит. Поэтому Коля быстро глянул в боковое зеркало, убедился, что сзади нет машин, и резко ударил по тормозам.
Резкая остановка и неожиданная реакция
У Audi V8 отличные тормоза. Коля почувствовал, как его приподнимает над сиденьем, а ремень впивается в плечо. Стрелка спидометра упала к нулю. В багажнике загремели инструменты. «Фау» клюнула носом, едва не коснувшись бампером земли. От такого замедления Константин должен был припечататься к спинке сиденья, а его очки — оказаться под ногами. Однако ничего подобного не произошло. Штайнер, как ни в чём не бывало, сидел сзади. Непристёгнутый ремень висел вдоль спинки. Константин снял дурацкие очки, убрал их во внутренний карман адидасовской куртки, достал пачку сигарет, закурил. Улыбнулся. Потом рассмеялся. Коля начал потеть.
— Можешь меня ударить, если хочешь, — странный пассажир подался вперёд, подставив скулу. Коля молчал, чувствуя себя глупо.
— Не хочешь бить в лицо, ударь в корпус, — Штайнер выпятил грудь. На его сером лице появилась весёлая улыбка, глаза смеялись. Изо рта свисала дымящаяся сигарета. Дым заволок полсалона, но запаха почему-то не чувствовалось.
— Бей! — рявкнул Штайнер так, что Коля вздрогнул.
— Я не собираюсь с вами драться, — Коля вспомнил, что они стоят на дороге. Включил передачу и медленно покатил вперёд. Обочины были засыпаны снегом, асфальт чернел между ними, как незамёрзшая река. Адреналин пошёл на убыль, способность рассуждать вернулась.
— Кузов вашей машины оказался настолько плох, что пришлось её разобрать. Одна ржавчина и шпаклёвка. А вы живы и здоровы, ведь так?
— Притормози на минутку, покажу тебе кое-что.
Коля нашёл место для остановки. Обернулся. Штайнер вытянул вперёд ладонь.
— Стукни слегка, не бойся.
Коля помедлил и с опаской хлопнул своей ладонью о широкую ладонь Константина. Вернее, думал, что хлопнет. Его рука прошла будто сквозь облачко тополиного пуха. Коля хлопнул ещё раз. Рука свободно проходила сквозь пальцы Штайнера. Ощущалось лишь лёгкое сопротивление, как от струи воздуха.
— Вникаешь?
Коля не знал, что сказать. Более того, он не имел понятия, что и думать. Это было страшно и удивительно одновременно.
— Поехали, — Штайнер откинулся на спинку сиденья. — Всё произошло, как я тебе говорил. Остановка сердца, вскрытие, кладбище. Всё, как у людей. А потом начались вот такие прогулки. Сначала короткие, потом всё длиннее и длиннее.
Разговор с призраком
Чёрная Audi V8 тронулась и продолжила путь. Они ехали долго, пока впереди не показались строения села. Майка прилипла к телу, и очень хотелось в туалет. Коля решил нарушить молчание:
— И что теперь?
— Ничего, — Константин подался вперёд, выпуская дым через ноздри. Он уже израсходовал полпачки, но запаха табака Коля не чувствовал. Был другой запах — свежей земли.
— Что, заберёшь меня теперь в своё царство мёртвых, где на разборе стоят одни новые «Фау» и «двухсотки»? — Как ни странно, страх прошёл. Как в школе: страшно только перед дракой, а когда начинается — страх уходит.
— Забрал бы, — голос Штайнера звучал задумчиво, — но я и сам ещё не там, как видишь. Застрял на полпути.
— Кто ты теперь? Призрак? Зомби? Что ты такое? — Коля почувствовал, что задыхается, и опустил стекло. Свежий воздух ворвался в салон, будто открыли крышку старого погреба.
— Я и сам не знаю. Вроде бы живу, но как-то наполовину… Очень странное состояние.
— Выходит, ты что-то вроде призрака… Впереди село, там наверняка есть церковь, — Коле не верилось, что это происходит наяву. — Может, заедем, помолимся?
Коля сложил пальцы и осенил себя крестным знамением: во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Затем поднял глаза к зеркалу. Призрак Штайнера сидел, с любопытством наблюдая. Дымилась сигарета в его руке. Губы разъехались в улыбке. Вдруг улыбку как сдуло, на лице отразился ужас, глаза вылезли, смотря не на Колю, а на то, что за ним. Штайнер завопил:
— Бери вправо!
Коля крутанул руль. Мимо с рёвом пронеслась громадина, мелькнули красные габариты. В следующий момент «Фау», взметнув столб снега, оказалась в сугробе. Что-то захрустело. Хорошо, если снег, а не лонжероны. Машина остановилась. Удара не последовало. Двигатель молчал. Стекло было наглухо залеплено белым. Коля осторожно включил дворники. Щётки очистили обзор. «Фау» стояла, зарывшись в снег. Впереди, метрах в трёх, виднелось мощное дерево. Капот был ровным. Слава богу. Коля повернул ключ. Двигатель заработал, приборы показывали норму. Ещё раз, слава богу.
— Мне-то уже не страшно, а вот за тебя переживал, — улыбка Штайнера вернулась. — Продолжай, если хочешь.
Коля заглушил двигатель и повернулся, отстегнув ремень.
— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — сложенные пальцы коснулись лба, затем живота, правого и левого плеча. — Сгинь, нечистый дух!
— Не поможет, — кротко произнёс Константин Штайнер. — Ничего у тебя не выйдет.
— Во имя Господа нашего Иисуса Христа, сгинь и пропади!
Штайнер нахмурился, лицо его дёрнулось, как от пощёчины.
— Хочешь рассердить меня, да? Ты говоришь слова, о которых не имеешь понятия. Повторяешь их без смысла.
Коля, однако, почувствовал, что ситуация меняется в лучшую сторону. Ещё немного — и он изгонит призрак обратно в ад. Надо только вспомнить молитву… «Отче наш» или…
— Хватит молоть чепуху, — лицо Штайнера оказалось так близко, что можно было сосчитать щетину. Его голос звучал твёрдо и веско, совсем как в старые времена, когда приходилось «обосновывать» разным людям их неправоту. — Ты солгал, нарушил одну из заповедей, если уж на то пошло. Потом ещё и убил, нарушил ещё одну. И к тому же ты не веришь ни в бога, ни в чёрта, а всего лишь боишься до усрачки.
Многое из сказанного было правдой. За исключением одного.
— Я вас не убивал, — Коля попытался сказать это твёрдо, но ничего не вышло.
— «Пока она ездит, я живу», помнишь? — Штайнер навис над Колей, как многотонный грузовик над малолитражкой. — А что сделал ты? Разобрал и продал по частям, вот что ты сделал! — закончил он и откинулся на сиденье, будто устав от обвинительной речи.
Наступило молчание. Все нужные слова были сказаны.
— На твоём месте я бы начал выбираться отсюда, — Штайнер говорил теперь скорее сочувственно. — Двигатель работает, а мы стоим. Давай, начинай двигаться. Только смотри вперёд, а не на меня. Я тебя не брошу.
Пристыженный и смущённый, Коля кое-как выполз из сугроба (полный привод помог) и потихоньку поехал по тёмной дороге.
— Что ты хочешь от меня, скажи уже, — Коля физически ощущал тяжесть, навалившуюся на него этим морозным апрельским днём. Как он был счастлив утром и куда всё пришло к вечеру.
— Знать бы, — Штайнер задумался. Курил, выпуская дым, пахнущий сыростью.
Впереди показались огни города.
— Сейчас будет заправка, — послышалось с заднего сиденья. — Залей бензину. И сходи просрись.
Это был хороший совет. Выходя из туалета, Коля испытал облегчение. Рассчитавшись за бензин, он вернулся к своей «Фау» и опасливо взялся за ручку двери. Хотя знал — бояться нечего: внутри никого уже не было. Кошмар закончился. По крайней мере, на сегодня.
Глава 3.
Коля работал у себя во дворе. На участке в восемь соток стоял небольшой дом, большой длинный гараж и сарай, служивший складом для ценных деталей. Всё остальное пространство вместо грядок занимали разбираемые машины.
Когда место заканчивалось, Коля разрезал какой-нибудь совсем старый кузов и сдавал его в металлолом, освобождая площадь для нового «кандидата». В основном это были Audi и Volkswagen разных лет — Коля любил эти марки и специализировался исключительно на них. По участку кое-где виднелись островки травы. Растительность плохо уживалась с отработанным маслом, антифризом и тормозной жидкостью, вытекающими из проржавевших картеров. Но это не имело значения. Машины были прекрасны. Больше всего Коле нравилось вечерами прогуливаться между старыми «фольцами» и «ауди» или сидеть внутри какой-нибудь развалюхи, представляя, сколько людей перевезли эти истёртые салоны, сколько красавиц сидело на пассажирских местах и какие дела проворачивали хозяева этих когда-то дорогих тачек. Но одной машины он избегал — почти голый кузов Audi 200, стоявший на четырёх дисках, как на подпорках. С него было снято всё, что можно, а то, что оставалось, годилось разве что в утиль.
Кошмар наяву
Тем временем Коля, наслаждаясь поездкой на отреставрированной Audi 200, внезапно слышит в салоне знакомый хриплый голос. Сзади появляется Константин Штайнер, но его вид ужасен, а голос едва различим. Он требует, чтобы Коля "выпустил" его. Внезапно на дороге перед ними возникает невысокий лысоватый мужчина в сером костюме с топором в руках. Это Януш Калишер, он же Поляк. Несмотря на отчаянное торможение, Поляк наносит сокрушительный удар топором по лобовому стеклу, разрушая салон. Коля пытается вырваться, но призрачные руки Штайнера сковывают его. Кажется, это конец.
Но это был лишь страшный сон. Коля просыпается в своей постели рядом с женой Юлей. Однако кошмар не закончился. За окном, во дворе, при свете включившегося фонаря, он видит того самого Поляка. Тот, словно хозяин, заходит в сарай и выходит оттуда с тем самым лесорубным топором. Осознав, что столкнулся с чистым, первозданным злом, с которым нельзя договориться, Коля впадает в панику. Поляк начинает крушить окно. В этот критический момент рядом с Колей встаёт Юля. Спокойная и решительная, она начинает читать молитву, и её голос наполняет комнату силой и светом. Под её защитой Коля находит в себе смелость швырнуть ключи от Audi в окно, крикнув: "Забирай и проваливай!". Поляк хватает ключи, заводит машину и уезжает. Опасность, кажется, миновала.
Странный союз и финальная сделка
Решив, что два зла должны бороться друг с другом, Коля и Юля ночью отправляются на кладбище. При свете луны они раскапывают могилу Константина Штайнера. Тот появляется из земли, глубоко вдыхая воздух, и выглядит куда лучше, чем в своих кошмарных визитах. Он благодарит Юлю, изъясняясь высокопарно, как пират или рыцарь, и предлагает сделку: выкупает у Коли его старую Audi 100 за крупную сумму денег, найденных у него в гробу. Коля соглашается. Штайнер садится за руль и уезжает, оставив пару на кладбище.
Развязка на Московском Проспекте
Вскоре в сводке новостей появляется сообщение о жутком ДТП на Московском Проспекте: водитель Audi 100 на огромной скорости врезался в стоящую машину той же марки и погиб. Коля, узнав свою старую машину, едет на место. Картина ясна: это была лобовая атака двух автомобилей на запредельной скорости. Однако Коля понимает, что Поляк перехитрил Штайнера — стоящей машиной была не Audi 100 Коли, а другая, похожая Audi 200. Второго тела не нашли. Поляк, используя свою тёмную силу, получил желаемое и выжил.
Послесловие и обретение веры
После этих событий Коле снится сон, где Штайнер просит помощи из "железного ящика". Это заставляет Колю пойти в церковь. Теперь он носит на шее простой деревянный крестик — металл вызывает у него аллергию. Сны прекратились. На вопрос, уверовал ли он, Коля отвечает, что уверовал в то, что увидел своими глазами, и этого ему достаточно. Сила молитвы и символ веры стали для него реальной защитой от того тёмного мира, с которым он столкнулся. Некоторые вещи, как природа силы Поляка, лучше оставить без расспросов.
#истории #мистика #чтение #автомобильная история
Больше интересных статей здесь: Обзор.
Источник статьи: Разборщик.