Источник - Яндекс.сайт
Юля
…чего ты хочешь?
Его вопрос повисает в холодном воздухе. После его слов у меня пропадает любое желание что-либо объяснять. Он, конечно, прав — должен оттолкнуть меня, должен вести себя именно так. После всех грязных сплетен Сони это стало очевидно. Но сейчас я не могу просто взять и принять эту логику. Может, потому что я принесла ему нечто важное, а может, потому что обезболивающее перестало действовать, и боль накатывает волнами, затуманивая сознание. В любом случае, разговор не клеится. Что ж, будь по-твоему, золотая рыбка.
Он смотрит на протянутый конверт с недоумением, но я не убираю руку. Пусть поймет — в этом мире просто так ничего не бывает. И он…
Внутренний монолог Саши
Саша
…беру конверт из ее дрожащей, бледной руки. Снаружи я должен быть абсолютно спокоен и уверен в себе. Что творится у меня внутри — не имеет никакого значения…
Боже, ну объясни ты мне, что там! Пожалуйста! И только не уходи!
…так должно быть ровно до той секунды, пока она не уйдет. Мне нужно поставить точку, как бы больно ей ни было. И все решается проще простого: как только конверт оказывается у меня, она разворачивается и уходит к своей машине. На пешеходном переходе догорает мигающий зеленый.
Подожди, постой! Как так?
Месяц сомнений — окликнуть или нет? Но ведь, по сути, все получилось, как я хотел. Теперь можно выдохнуть? Вот только в чудеса я не верю. Начинает падать снег, и я возвращаюсь в машину. Не хочется торопиться вскрывать конверт, да и интереса к его, наверняка, безрадостному содержимому нет.
Если ее не встречать, то и не думаешь о том, что кроме нее никогда никого не любил, правда?
Заткните мое второе «я» — поговорите с ним, ладно? Иначе я окончательно свихнусь. Стройная фигурка Юли скрывается в «ситроене», и вот уже ни ее, ни машины не видно. А я все стою и смотрю в пустоту, пока не понимаю, что замерз. В воздухе кружатся бешеные снежинки. Стряхиваю их с себя и с конверта, сажусь за руль.
Содержимое конверта
В конверте — несколько копий документов, снимок УЗИ и два листа с распечатанным текстом.
«Сразу прошу у тебя прощения за все это. Не держи на меня зла и просто пойми, насколько труднее было бы мне дойти до края и унести все в себе. Многое из этого не расскажет тебе никто, кроме меня, а потому…»
Уберите ваши чертовы носы отсюда! Вас это не касается. Дайте спокойно прочитать.
Пробежав глазами первую страницу, я листаю копии документов, смотрю на снимок УЗИ...
УЗИ брюшной полости с помеченным положением плода…
…лимфогранулематоз…
…может, месяц, может – пару недель…
Швырнув все бумаги на соседнее сиденье, я с визгом шин рвусь в ту сторону, куда скрылся «ситроен». Но куда именно ехать?
Думай, думай, ну же!
Если она живет там же… Черт, а какой у нее был адрес после переезда?
Может, догоню?
Точно, вспомнил! И я знаю дорогу, вот только…
Чертова пробка на светофоре. Выскочив из машины, я не вижу в потоке ни одного «ситроена». Запрыгиваю обратно, объезжаю по встречке и выскакиваю на красный, вызывая шквал негодования клаксонов.
Твою мать! Ну, почему?
Мой маневр попадает прямо в поле зрения патрульной машины ДПС. Сзади замигали синие огни, голос по рации приказывает остановиться. Я съезжаю чуть дальше, где меньше людей. Потому что знаю, чем это кончится.
Разговор с ДПС
- Ну, что же вы так, уважаемый? — невнятно представившись, изображает дружелюбие патрульный.
- А в чем дело? — делаю вид, что не понимаю, и собираю в стопку бумаги из конверта.
- На красный – как на зеленый. Часто так катаетесь?
- Нет, — вздыхаю и вынимаю ключ из замка. — Обсудим это?
- А как же. Давайте документы. И к нам.
Я знаю, что в чужой машине они взятку не возьмут — много умных с регистраторами развелось. Подхожу к патрульной «четверке» и шумно заваливаюсь на заднее сиденье.
- Ну, так что – первый раз или второй? — уточняет второй полицейский. — За год. А то второй раз – лишение.
- Первый. За жизнь, — с усмешкой отвечаю.
- А если проверим? Видеофиксация тоже считается.
- Сколько? — терпение начинает трещать по швам, я знаю этот танец.
- Ну, — лейтенант почесывает голову, — это три.
Заглядываю в кошелек — там только пачка пятитысячных. Вкладываю одну купюру в страховку и протягиваю лейтенанту: «Проверьте, все ли в порядке с ОСАГО». Традиции продажности. Since 988.
- Ну, вроде в порядке. А ты трезвый? — с подозрением интересуется он.
- А есть сомнения?
- Да нет. Вообще никаких, — пожимает плечами.
- Деньги есть - катайся пьяным, — смеется его напарник за рулем.
- Я свободен?
- Словно птица в небесах. Не нарушай больше, — лейтенант возвращает мне права.
Догонять уже некого, телефон Юли не отвечает. Решаю дочитать вторую страницу. И вот я, наконец, нахожу Леху, причем…
Исповедь Юли
Юля
…самое главное — он должен узнать правду. Что у меня никого не было, что все его подозрения, которые он потом прикрыл показным безразличием, были пустыми. Что Леша забрал меня после той сцены, когда мне пришлось упаковать жизнь в две сумки и уйти из квартиры, где уже обосновалась Соня. Родных в Питере у меня не было, и я переехала к Леше. Он по моей просьбе молчал, но видел Сашу каждый день, и мне даже страшно представить, чего ему это стоило, учитывая его прямолинейность.
Лифт снова сломан, и я иду пешком. За два этажа до своей квартиры понимаю, что не дойду. Едва не падаю на лестницу.
Обратите внимание: Как выбрать машину новичку часть 2.
Облокачиваюсь о холодную стену. Справа щелкает замок, и на лестничную площадку выходит мой сосед. Впервые за неделю. Мы иногда здороваемся, но имени его я не знаю. Он подходит и садится рядом.- Ты как, Юленька?
А он мое имя знает. Очень красиво, Юленька!
- Нормально.
- Я тебе нашел отличного варенья – клубничного, сестра моя варила. Завтра принесу. Сегодня уже поздно как-то.
- Спасибо. Спасибо Вам.
- Тебе помочь дойти?
- Нет, я просто… — закрываю лицо руками. — Я дойду. Сейчас, только посижу.
- Что врачи говорят?
- Врачи? — смотрю на него, пытаясь изобразить удивление.
- Да ты не нервничай только, да не плачь. Все наладится. — Бормочет он, поглаживая мою руку. — У меня-то ведь жена моя, Люба, три года назад от этого скончалась.
Смотрю на него в упор, изо всех сил сдерживая рыдания.
- Как вы это пережили? Я не знала…
- Да, многие не знают. Она же у меня не суперзвезда была, ей всем миром никто не скидывался, — облизывает дрожащие губы. — Хотя, пела она здорово. Она моя звезда была. А ты знаешь – я все это время живу, как в тумане. Думал – ну, месяц – и пройдет, ну год – и пройдет. А до сих пор так. Не знаю, как жить, да и все.
Вот почему он всегда такой странный и нелюдимый. Вот почему он заговаривает со мной в городе, где соседи десятилетиями могут не знать друг друга. Я вспомнила нашу первую встречу. Он уже успокаивал меня однажды. Когда я только приехала из больницы с документами в руках и рыдала на этой же лестнице, он подошел и долго говорил, какая я красивая, и что все будет хорошо. А я забыла. А он все понял уже тогда.
- Давай пойдем домой. Отдохнешь, поспишь – и завтра будет лучше.
Он помогает мне подняться, доводит до двери. Я еле слышно благодарю его, он смущенно уходит, а я снова забываю спросить его имя.
Жизнь в тумане
Теперь и моя жизнь погрузилась в туман. Только я потеряла не близкого человека, а саму себя. Свою надежду. Мы все делаем вид, что смирились, но внутри нас кричит ребенок, уверенный, что это все неправда и завтра все вернется на круги своя. Но чуда не происходит.
I never knew life could be this way
Из проигрывателя звучит музыка. Я включаю ее по вечерам, чтобы в квартире было не так тихо. Но сейчас здесь стоит стойкий запах воска от свечей для релаксации. Мне он кажется мертвенным, церковным. После того похода в храм все, что с ним связано, вызывает у меня такие ассоциации. Сильнее всего сейчас давит понимание, что все концы обрублены. И что я, пытаясь сохранить хоть один, причинила кому-то боль. Это несправедливо. Но за этот эгоизм я уже получила сполна, и не позволю больше никому тыкать меня в это носом.
А ведь никому и не нужно. Я скоро стану никому не нужна. Друзья, с которыми связь и так оборвалась, потеряют меня, как спичку в походе, где у всех есть зажигалки. Нечто невесомое и легко заменяемое. Я лишь когда-то убедилась, что есть тот, для кого замена оказалась не такой простой. Но от этого осознания всем только хуже.
И мне — в том числе.
Распахиваю окна, чтобы выгнать запах свечей. Смотрю вниз, на ночной город. Теперь я точно понимаю — нам с Сашей не стоило оставаться вместе. У нас было свое счастье, и этого достаточно. Я донесла до него сухие факты, которые объяснят мой уход. Но я не стала делиться с ним настоящим горем — потерей себя. Ему было бы невыносимо приходить и наблюдать, как угасает тот, в чье бессмертие веришь каждый день. Как Миша ходил к Диане.
Мне не нужны овации. В моей жизни хватает поступков, за которые…
Больше интересных статей здесь: Новость.
Источник статьи: Между секундами часть 9.